миндаль горчит под языком,
миндалины горят
сегодня верится легко
во все. во все подряд

пришедший день, как Божий дар
развертывать вдвоем
двух зол: всегда и никогда
в поступке нет твоем

а есть дороги хрупкий наст,
есть ветер - вглубь и сквозь;
есть час, перечеркнувший нас
крест-накрест - все сбылось:

витая канитель зимы
и канифас небес
и этот день. и Бог. и мы
и ни души окрест

ночь затмевает черное.
окна ослепли в ярости.
дрыхнут коты ученые
под одеялами.

ночь разливает патоку,
деготь глотает ложками.
память покрылась патиной
прошлого.

ночь опустила занавес.
благословляет зрителей.
плачет партер от зависти
к литерным.

ночь продолжает шествие -
черным: фанфары. почести.
... все это сумасшествие.
кончено.

перед вашим детским непостоянством
откровенно-гибельной глубиной
я как мальчик маленький распоясан
для толпы пляшу заводным паяцем
для тебя пляшу.
для тебя одной.

отведи глаза
запахни ресницы
завернись поглубже, закройся в шаль.
ты сумела нищему не присниться
дай напиться - быстро бежит водица -
забывать мне, сладкая, не мешай.

холодит
врываясь в больное горло
антрацитом - поток откровенной лжи.
расскажи откуда такая горечь?
развяжи свой голос
и расскажи.

за окном сгущается время суток
торопливо-мимо проходит день
разреши мне в нём умереть от скуки
чтоб с тоскою в прошлые не глядеть.

разреши - беспечным и успокоенным -
вновь родиться, множество лет спустя,
чтобы петь твое имя по колокольням,
чтоб орать до хрипа по площадям,
чтоб идти - распахнутым и разутым -
без боязни встретиться на пути

пожалей. оставь меня этим утром.
отпусти. не мучайся. отпусти.

та же точно пластинка,
поспешный, затертый транзит:
вроде горечь затихла
и память еще не грозит,
но уже закружила,
вот-вот, и - заладит опять:
острием по винилу,
навзрыд
и ничем не унять.

не сбежать,
хоть колеса звенят веселей и звончей;
хоть спешат,
совершенно не зная - куда и зачем.
затихает снаружи,
занозой язвит изнутри:
кружит голову кружит своим
раздватри
раздватри.